 Бог ищет место, где Его слово звучало бы вновь и вновь до скончания века; где оно излагалось бы, преподавалось, истолковывалось и распространялось. То Слово, что низошло к нам с небес во Христе Иисусе, ищет прийти к нам вновь в образе человеческой речи. Проповедь слова Божия – вот поручение Церкви и её мандат. В этом слове Сам Бог желает быть посреди нас. Он Сам желает сказать Своё слово в Церкви. То, что проповедует Церковь, - это слово откровения Божия в Иисусе Христе. Именно потому, что это слово не рождено человеческим сердцем, разумом или естеством, но низошло к нам по воле Божией и Его милосердию с небес; слово повеления и установления Иисуса Христа, именно поэтому оно, приходя, проводит чёткую между «свыше» и « от земли». «Свыше» - сан как служение благовествования, «от земли» - слышащая Церковь
На месте Бога и Иисуса Христа пред церковью стоит носитель проповеднического служения со словом благовествования. Проповедник не экспонент, т.е. не уполномоченный представитель Церкви, но, с позволения сказать, полномочный представитель Бога и Его экспонент перед Церковью. Он имеет власть учить, увещевать, утешать, отпускать и оставлять грехи. Одновременно он же и пастырь Церкви. Этот сан как служение установлен непосредственно Самим Иисусом Христом и свою легитимность, свою законность он получает не волею церкви, а только лишь волею Иисуса Христа. Он поставлен и установлен в Церкви, но не Церковью. Одновременно он же вместе с Церковью и для неё. Там, где это служение в Церкви исполняется во всей своей полноте, там же оживают и все остальные служения церкви, которые только могут служить и способствовать служению слова Божия. Неповреждённая проповедь слова Божия – матерь всех остальных служений в Церкви. Ибо где правит только слово Божие, там возникает вера и служение. Пробуждаемая непрестанною проповедью слова Церковь тем только и сможет подтвердить подлинность и правдоподобие своей веры, что будет чтить сан как служение проповеди во всей его славной неповторимости и служить ему всеми своими силами, а не тем, что, апеллируя к своей вере и священству всех верных, будет презирать его, создавать ему препятствия или вообще стремиться подчинить его себе. «Свыше» в служении проповеди может быть ограждено от злоупотреблений саном и всех опасностей только лишь подлинным «от земли» самой Церкви, а именно верою, молитвою, служением, а не препятствованием, упразднением и разрушением установлений Божиих или извращённым желанием Церкви самой быть «свыше». *** Тоска по удалённой от мира, чистой, настоящей, истинной, действенной и боевой церкви верных среди мирской Церкви вполне понятна, но полна при этом многих опасностей, потому что идеал Церкви легко встает на место действительной Церкви; потому что тогда очень легко чистота Церкви рассматривается как плод человеческих усилий; потому что очень легко и быстро забываются притчи Иисуса о пшенице и плевелах (Мф 13, 36 -43) и о закинутом неводе (Мф 13, 47 – 50); потому что легко и быстро забывается то, что Бог возлюбил мир и желает, чтобы все люди спаслись; потому что легко и быстро близорукий и законнический библицизм вытесняет ответственное богословское сознание. Удаление Церкви от мира, её чистота, духовная боеспособность и боеготовность, её правдоподобие и истинность не самоцель, а естественные плоды неповреждённой проповеди Евангелия. Реформация Лютера не была попыткой претворения в жизнь лучшего, возможно даже «первоапостольского» идеала Церкви, но обновлённым ведением и познанием Евангелия Священного Писания. Речь сегодня может и должна идти не о восстановлении первохристианских церквей, а только лишь о действенной проповеди Евангелия. Истинное обновление Церкви тем и отличается от сектантства, что берёт своё начало в ключевых и верных учений Священного Писания. Везде, где людские мнения и суждения, будь они даже самыми лучшими, чистыми и благочестивыми, становятся отправной точкой всех обновленческих стремлений в Церкви, там дело Церкви, возводимой только лишь на чистом и твёрдом слове Божием, в серьёзной опасности, особенно если эти мнения, отвергая веру Церкви, выдают себя за истину Божию. *** Не от того страдаем мы, что много проповедуется, а от того, что слишком много неверных проповедей. Изначально слово Божие дано нам в собрании. Держаться слова Божия для нас значит держаться собрания (Евр 10, 22 – 25). Извращением было, когда главным в протестантизме стало не слово Божие, а индивидуальное чувство, переживание и благочестие. Церковное собрание – это чудо и деяние Божие. Я Христов, а значит я в собрании. Я не могу сказать, что мне собрание, как не могу сказать, что мне мать моя. Я просто её дитя! Обетование спасения дано нам в неповреждённой и чистой проповеди пастора, а не в его вере. Кто усмотрит сердце пастора? Да и сам он не знает его. Только Господь знает Своих. Пастор просто обязан проповедовать мне слово обетования во всей Богом заповеданной чистоте. |
